А ТЕМП-ТО ГОЛЫЙ!

"Успеется" – вот мой главный враг, из-за него я потерял столько, что и не рассказать... "Успеется" – и я продолжаю лежать в постели, и опаздываю на работу. "Успеется" – и я откладываю выполнение работы тем упорнее, чем она важнее. Эту свою жуткую формулу расхлябанности я осознал после страшной нахлобучки, когда я прошляпил важнейшее дело. "Хватит! – заорал я на себя. – С завтрашнего дня твоей формулой будет "Безотлагательно. Срочно.. Немедленно... Во что бы то ни стало... Сию же минуту..." С завтрашнего... А почему не сегодня? Опять? Нет, шутишь. Теперь или никогда".

Я схватился за дело, как ошпаренный, как спасающийся от смерти. Эту установку я собрал раньше срока и впервые у меня, как ни странно, появился запас свободного времени: мне стало нечего отклады-

Вать... Стало непривычно легко. Я занялся одной штукой, которую давно задумал, и вот именно на ней вдруг почувствовал, что формула "теперь или никогда" засела в меня... Появилась еще и такая: "главное – успеть главное"... Мне стало интересно тренировать мгновенную "врабатываемость". Я стал жить так, будто все время опаздываю, и потаенное сознание, что на самом-то деле это не так, что это игра, условность – наполняет меня веселым озорством. Пульс моей жизни участился, я все время жму, опережаю – не для плана, а для себя. Это повышает тонус...

Г., радиотехник".

"Когда я понял свой главный недостаток: суетливо-тревожную нервозность, судорожную торопливость, проглатывающую все мое лучшее, даже речь, я решил пойти ва-банк. Медлительность – вот что мне нужно, решил я. И стал вырабатывать ее изо дня в день, фанатически медленно. Я расслаблялся, как только мог, представлял себя кинопленкой, прокручиваемой на самой малой скорости, черепахой, улиткой; представлял, что я на пляже и по всем жилам моим растекается томительная лень; что время остановилось, и у меня впереди целая вечность. Флегматиком я не стал, иногда судорожность все-таки прорывается, но мне теперь гораздо легче...

"...Темпо-ритм механически, интуитивно или сознательно действует на нашу внутреннюю жизнь, на наше чувство и переживание".

"...Он самый близкий друг и сотрудник чувства, потому что он является нередко прямым, непосредственным, иногда даже почти механическим возбудителем эмоциональной памяти, следовательно, и самого внутреннего переживания".

"Нельзя правильно чувствовать при неправильном, несоответствующем темпо-ритме.

Нельзя найти правильный темпо-ритм, не пережив одновременно соответствующего ему чувствования".

Так писал Станиславский и подтвердил рассуждения экспериментом.

Через "Голые" темпо-ритмы, задаваемые метрономами, оказалось возможным "Включать" определенные состояния актеров и вместе с ними целые пласты переживаний. Ученикам-актерам предлагалась условная шкала из 10 темпо-ритмов:

№ 1 – предельная пассивность;

№ 2, 3, 4 – постепенный переход к энергичному, бодрому самочувствию;

№ 5 – готовность к любому действию;

№ 6 – настороженное внимание, ритм решений;

№ 7 – преодоление серьезных препятствий, энергичное действие, тревога и радость;

№ 8, 9 – лихорадочный пульс жизни;

№ 10 – миг перед падением, начало безумия.

Для театра это было откровением. В широком же смысле открытие психического действия темпо-ритма было совершено в незапамятные времена. Что такое музыка, если не средство темпо-ритмического включения психических состояний?

Для практических целей достаточно знать, что в каждый момент мы живем в некоем психическом темпе. Это какая-то единая внутренняя скорость, как бы равнодействующая всех скоростей, задаваемых мозгу извне и изнутри, и связанная с тонусом, эмоциями, вниманием и движениями. Выразить ее в абсолютных величинах трудно, потому что у каждого свой индивидуальный внутренний темп и, следовательно, своя система отсчета. Но диапазон все же примерно одинаков у всех, что и позволило создать понятную для всех шкалу музыкальных темпов. Музыкальные темпы – это и есть внешние выразители суммарных психических темпов.

Итак, для одного проблема – ускориться, для другого – замедлиться. Но лично от себя я все же хочу послать